Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

...

Смерть можно сфотографировать. На черно-белой, призрачной фото рентгена, вот этот кусочек, его раньше не было, это и есть она.
Смерть можно увидеть - вот этот человек, с перекошеным или холодным лицом, несет ее в руке.
Ее можно и почувствовать, когда холодными вечерами, старый человек ложится в одинокую постель и гасит свет, оставаясь один на один со своей старостью и печалью.
Не дай бог такого никому. Сфотографировали? - пусть будет замечена вовремя, пока ее можно удалить из тела.
Пусть окажется это фото ложным, просто похожа эта припухлость на смерть, но это, в этот раз, не она.
Когда смерть воплощается в человека, можно отбиться от нее, набить ей оскаленую морду, вышибить ее из руки, чтобы молила о пощаде.
На крайний случай, если она не грозит никому кроме тебя самого - убежать.
Не догонит. В этот раз. Может быть.
Если ты упорен, она скажет: хорошо, я подожду, только не думай, что ты от меня отделался.
Я приду к тебе в старости. А от нее ты не убежишь, раз набил мне морду и излечился от меня, когда-то.
Буду дышать тебе в затылок, зимними вечерами. Даже если будет весна, у стариков всегда на душе декабрь.
Ты будешь метаться и мучить своих близких, звонить и не давать покоя далеким, потому что каждую минуту на едине с тобой, я буду шептать тебе на ухо мерзкие слова.
А в ночной темноте, просто встану прямо перед тобой, буду молча смотреть на тебя и улыбаться своей мертвой улыбкой.
Ку-ку.
Я здесь.
Я скоро.
И никто тебя не вырвет из моих холодных лап, не любимый, не друг, не сын и не врач.

Сегодня родилась надежда, что смерть будет прогнана и уже не вернется.
Смерти нас не победить, потому что она не навсегда. Ее нужно только перейти.
Смерть можно пережить.
И оказаться там, где свет, где тепло и любовь. Где все наши потеряные близкие, где можно договорить, то что не досказал и услышать, то что нераслышал или, увы, недослушал, когда-то. Где можно обнять любимых и быть ими обнятым. И не разжимать уже рук никогда.
Где скажут - "Здесь смерти нет"
И еще - "Теперь у тебя много времени. Столько, сколько хочешь"
Это не вера. Это надежда, что все это так.
С Рождеством!

...

Иногда ночью, я вижу в проеме дверей спящего в своей кровати отца и у меня начинается странная паранойя.
Старый человек выглядит очень беззащитным, когда спит. Если вы злитесь на своих пожилых родителей и позволяете себе (что, к сожалению, неизбежно) повышать на них голос, могу дать вам хороший совет - почаще смотрите на них спящих.
Потому что каждый раз, в лунном свете, мне кажется что отец не дышит.
Я на цыпочках подхожу к кровати и долго прислушиваюсь.
В эти секунды в моей голове проносятся все несправедливости и несдержанности, которые я допускал по отношению к нему сегодня и за всю жизнь.
И это, правда, страшные секунды.
Потом я вижу как тихо двигается одеяло от дыхания отца или слышу легкий, почти не слышный шорох его вдоха и выдоха.
И каждый раз мне хочется тут же сесть на пол перед кроватью, смеяться и плакать от радости.
Папа просто крепко спит. Он проснется и снова начнет ворчать. Уже этим утром.
Спасибо, спасибо что ты со мной!
Ты не оставил меня в эту ночь, в этом лунном свете, в скором утре, в этом прекрасном мире, где есть солнце и есть ты, а смерти нет.

...

Хорошо что у меня есть друзья. Что уже ночью, мне позвонил друг из Гамбурга, чтобы взять на себя часть тяжести с души. Что волшебная Злата, вытащила меня в город и отвлекла меня от мира, к которому я еще не привык. Дала улыбнуться и даже пошутить самому.
Никто не заставит вас полюбить, но никто и не заберет вашу любовь. Даже смерть. И любовь действительно сильнее ее.
Мой папа видел Лизу только по телевизору, пару раз.
Он посочувствовал мне, но и только. В конце концов, папа за всю мою жизнь, ни разу не видел моих слез, ни к чему теперь что-то менять.
И когда на экране телевизора, в эти черные дни, снова показалось ее лицо и плечи мои сами, поднялись и просто обрушились вниз и я изо всех сил сжав зубы, снова не удержал бесполезную воду из глаз, я вдруг увидел через дверной проем, что мой папа, находясь в другой комнате, не видя меня, не зная Лизы, неожиданно даже для самого себя, заплакал тоже.
И станут любящие единой плотью. Я уже больше сорока лет одна кровь с отцом.
Я нужен ему. Он нужен мне. Разве мы станем менее нужными друг другу, когда кто-то из нас уйдет?
Любовь никогда не перестанет, все простит и стерпит, все покроет и переживет.
Это единственное что ценно на свете. И единственное что нужно искать. И жить, обязательно жить, полнокровно и радостно, для любви и во славу ее.

...

В юности, я убил двух воробьев.
У дядьки была пневматическая винтовка и свой, частный дом, где во дворе летали стайки серых птичек, будто время от времени кто-то горсти семечек в воздух кидал. А еще у него бегала по двору маленькая пятнистая собачка Чапа, которая подстреленных воробьев с удовольствием лопала.
Помню была зима, по двору носились стайки голодных воробьев, всегда находивших чем поживиться в загородном доме и я вышел во двор, держа в руке воздушку.
Рядом выжидательно забегала обрадованная Чапа.
Собственно, во дворе остались только мы - воробьи не такие глупые как кажутся, разом сообразили что от человека с винтовкой и собачки рядом, ничего хорошего ждать не приходится и будто растворились в воздухе, даже чирикать перестав.
Побродив по пустому двору, я зашел в сени и устроил себе засаду, открыв окно в зимний двор и примостившись, поудобней, у форточки.
Почти сразу к пню, на котором дядька рубил мороженое мясо с рынка, подлетели два воробушка. Один сел прямо на пень, а второй заскакал возле, в поисках мясных и костяных крошек.
Я прицелился и выстрелил в того кто на пне.
Будто невидимая рука воробья с пня смахнула, он без звука, разом, просто скатился в снег, как мягкий, невесомый мячик. Второй даже ничего не заметил.
Практически сразу я выстрелил и в него.
И вот тут случилось то, после чего я никогда не брал в руки оружие, даже такое, практически игрушечное.
Раненный воробей встрепенулся, попытался взлететь, но смог только вспорхнуть на пень. И тогда он вытянул тонкую шею и начал кричать.
Он прыгал по пню, как по сцене, вытянув шею и кричал, задрав голову. И в голосе его я явно слышал даже не боль, а самое настоящее изумление и обиду.
Он будто жаловался прямо в небо, кричал отрывисто и отчаянно, как кричат обиженные дети, на каком-то всеобщем, биологическом эсперанто: "Зачем? Что я тебе сделал?"
Это было ужасно и тем, что в других обстоятельствах я бы обязательно подобрал эту птичку, постарался как-то помочь, и еще - я ясно понял что это невозможно исправить, это непоправимо в принципе, мы можем легко превращать живое в мертвое, но никогда наоборот.
Я трусливо отвернулся и закрыл окно.
Однако, через минуту, заставил себя выйти и посмотреть на дело своих рук и глупости.
Воробья на пне уже не было, его дожевывала довольная Чапа, старательно слизывая с крылышек капли крови.
Я подошел ближе и увидел что в снегу лежит то, что еще минуту назад было настоящим, живым чудом небывалым - отвратительный комок остывающих перьев, постепенно теряющих цвет. Да, серый цвет, в рыжеватых крапинках, быстро гас и блек, словно прямо на моих глазах из него уходило тепло и маленькая, ненужная никому, но жизнь. Летающее невесомое чудо, на глазах превращалось в мусор и грязь.

Зачем я превратил живое в мертвое? На прокорм Чапе? Да ладно, дядька любил своих собак и кормил их досыта и охота была скорее забавой для нее.
Как и для меня. Я убил живое ради одной забавы.
С тех пор я никогда больше не охотился и даже божью коровку с рукава посажу на траву.
Великое чудо жизни, неизьяснимое, недоступное лучшим умам человечества, превратить в простой гниющий хлам, уничтожить ради забавы?
Тебе скучно и ради этого пусть что-то живое мечется, капает кровью и кричит от смертельной боли?
Я не вегетарианец и едва ли когда смогу им стать, потому конечно этот текст не более чем жалейкины слезки. И все-таки.
Лишний раз, забавы для - не надо.
Не надо стрелять.

Многие скажут что этот эпизод - мелочь. А я вот вполне представляю себе, что когда поплывет моя лодка в туман, к неизвестной земле, о которой я буду знать лишь то, что из нее не будет возврата, первым вестником принесущим мне листок с дерева, будет этот бедняга-воробей. Принесет лист в клюве, сядет мне на плечо и скажет человеческим голосом: "Радуйся, земля близко. А зачем ты тогда меня убил, помнишь?" Чем я смогу тогда оправдаться. Может быть единственным, тем что отвечу: "Помню".

...

Каждого и прости, и благослови,
Вот тебе жизнь, вот тебе Бог над нею.
Нет ничего мучительнее любви,
Нет ничего прекраснее и сильнее.

Там где одна дорога, сомнений нет.
Хочешь – иди; не хочешь – и так протащат.
Лестница в небо строилась сотни лет
Лишь для тебя, помни об этом чаще.

Все поезда уходят не вдаль, но вверх.
Каждый решает сам, что закон, что случай.
Быть несчастливым – это смертельный грех.
Странно, что нас этому здесь не учат.

Сердца на всё не хватит, не торопись,
Только представь – собрался любить, а нечем.
Смерть не страшнее жизни, но тоже жизнь,
Выдохнешь этот ужас – и станет легче.

Выдохнешь этот страх, суету и боль –
Время-старьёвщик всякого обдирает.
Видишь, в сухом остатке одна любовь,
Только она одна, без конца и края.

Только она останется навсегда.
Поезд легко отчалит и не заметишь,
Как железнодорожные провода
Тянутся мимо жизни и мимо смерти...

(Лена Касьян)

Восьмое

Женщинам в Церкви, положено всюду пропускать вперед мужчину. Даже в очереди, если что.
Это не потому что мужчина важнее. А потому что начнет психовать, злиться и дергаться. Скажет: "Экие глупые бабы", "Понабилось вас", "Нехрен тут". В Церкви-то.
Женщина более самодостаточна, чем мужчина. .
Ей не нужна "своя половинка", она ее не ищет. Женщине просто нужны хорошие детали, чтобы собрать будущих деток и свой мужик, желательно в своем доме. Все.
Если женщина, дойдя до середины жизни все еще остается одна - это трагедия. Если все еще одинок пожилой мужчина, то это не трагедия вовсе, а просто он козел.
И вообще, чем дольше живу, тем более думаю что если женщина мужика пилит, не уважает, обижает и прочее - вина на нем. Значит не зыркнул вовремя, кулаком по столу не ударил, дескать, смотри как я могу. Женщина сразу успокоилась бы, стало б ей комфортно, спокойно и хорошо. Секрет в том что женщина подсознательно так и не вышла из средневековой сказки - она хочет видеть в своем избраннике настоящего рыцаря, благородного графа, отчаянного пирата или на крайний случай, хозяйственного крестьянина. А где это видано чтобы пирата пилили или графа не уважали? Крестьянина еще и чревато. Так что приходится соответствовать.
Вот такой вам домострой от Макса, в этот весенний день.
Будьте, обязательно, счастливы.
С Праздником!

Это весна, Маугли...

Много раз замечал что у местных немцев, как не битых с детства, бывает притуплен икстинт самосохранения.
Я запаковывал в сумку пачку курицы возле кассы, когда почувствовал резкий удар в бедро и ступню. Оглянулся и увидел толстого, усатого, крайне воинственного мужичка в клетчатой куртке и бейсболке, который явно специально наехал на меня своей железной корзиной для покупок. Чем то он мне напомнил подпрыгивающий баскетбольный мяч.
- Вас золь дас? - вежливо сказал я ("Что происходит?") отодвинув от себя тележку.
- А чего ты здесь два часа копаешься! Широкий очень что ли?
И этот полоумный мужик, снова наехал на меня своей коляской.
Кассирша замерла. Очередь тоже. Охранник в магазине сделал вид что у него испачкался ботинок.
Я моргнул два раза. От удовольствия - в груди разгорался особый, подоночный азарт, когда на тебя нарывается противник, явно не осознающий возможных последствий.
Но я же цивиллизованый человек и ничего самоутверждать мне не надо. Особенно на таких индюшатах.
Поэтому я всего лишь подождал секунды две, пока толстый придурок, решив что он победил, важно полез в свой кошелек и протянув свою длинную руку, взял его бейсболку за козырек и натянул ее ему до носа.
Мячик издал бешенный рев приглушенный бейсболкой и выронив мелочь из рук, тут же нанес мне два удара толстыми, неуклюжими руками, один вовсе мимо, так как лупасил он сослепу, а от второго я чуть отклонился назад и он лишь слегка зацепил меня по плечу.
Ну, сам виноват.
Я сделал шаг из угла и от души улыбаясь, перевел руки в боевое положение.
- Иди ко мне, моя дорогая.
Мужичок, выглянув из под бейсболки, сделал неуверенный шажок в мою сторону и остановился.
Если он в начале не испугался моих размеров и добрых черт лица, то видимо его остановила моя приветливая улыбка.
Наступила неловкая пауза.
Я оглядел его снова - толстый, маленький, несчастный человечек. Если бы Чарли Чаплин был жирным и злым, то был бы на него похож.
Я заметил что в моей правой руке, вытянутой в его сторону, между пальцами все еще зажат чек от покупок.
Усмехнулся, скомкал его в ладони и бросив комок бумажки в круглое, красное лицо, взял сумку с прилавка и пошел в выходу.
Никто за мной не бежал и не пытался остановить, ни мужик, видимо в какой-то момент осознавший, что фактически лег под каток, ни охранник. Никто даже не вызвал полицию, покрайней мере при мне.
Я вышел на свежую, пахнущую сырым асфальтом и уже зеленеющими изнутри ветками деревьев, улицу и улыбнулся.
У меня бывают такие дни каждый месяц, когда на меня особенно явно обращают внимание девушки и недобро посматривают и щелкают вслед зубами, мужики.
Видимо, тут еще и весна наложилась, раз даже такого жирного индюка разобрало.
Ну ладно, весна, как никак, она для всех.
А охранника я бы все-таки уволил.

...

Знаете, я ведь столько уже разлук- расставаний пережил.
Если бы каждый раз помнил плохое, даже по чуть-чуть, то мое сердце уже давно превратилось бы в мертвый черный камень.
А так лишь заметил что у меня каждый раз только чуть светлеет волос.
И от женщины остается что-то хорошее, что-то особенное, только ее. Она может забыться, да нет, это неправда, как можно забыть то, что целовал, но я не об этом немного. От женщины может остаться что-то гениально прекрасное, пронзительно-печальное, живое, горячее. Только ее. Остаться и воплотится в забытый ей предмет, мимолетное, ненужное слово, оброненную шутку...
Это могут быть маленькие, забытые башмачки, похожие на бездомных, теперь, собачек.
Улыбка, да, может остаться улыбка, Кэролл был прав.
Изогнутая как ятаган, хищно тонкая заколка для волос.
Несколько золотистых, хрупких елочных шариков.
Или может остаться веселая песенка которую она пела тебе вместе с маленькой дочкой, которую ты теперь тоже никогда не увидишь, хотя и брал ее на руки.
Тебе может остаться песенка.

Только меня, кажется, все меньше. Каждый раз, прикипая к каждой связи, а иначе я так и не научился за всю жизнь, ухожу и что-то рвется, отрывается от меня и после, хотя бы слегка, где-то в астрале, но кровит.
Кто знает, если бы не эти блестки с платья, забытые кусочки, подарки, просто мгновения вспыхивающие в памяти, живые и тянущиеся к небу огоньки, если бы не оставались бы они у меня взамен, уже и не было бы меня.

Простите все, с кем не сложилось. Я каждый раз надеялся, честное слово, клянусь остатками моей души.

Дорога на Белград

- Мне нужно в Белград. Там мой сын.
Утро в Харбурге, разноцветном, веселом районе Гамбурга. И эта старушка, в серой шапочке, аккуратной курточке и кожаных башмачках, будто вылеплена из этого теплого, солнечного утра. Такие же у нее и глаза - светлые, чистые. В них нет ни грусти, ни тяжелых мыслей. Собственно, мысли там вообще, кажется, нет. Одни воспоминания.
- Дорогой герр, проводите меня до Белграда.
Я с утра переделал кучу дел и теперь собираюсь на тренировку. Как-то инстинктивно остановился, увидев эту фигурку, подходящую то к одному прохожему, то к другому. Те улыбаются, машут руками, показывая разные направления и идут мимо. Все спешат, рабочее утро рабочей недели. По улицам шарахаются только безработные, студенты и писатели. Остальное население Германии уже на работе, готовятся к положенному в рабочее время завтраку, наверное. Те-же трудяги что пришли с ночной смены еще спят.
Ах, да, есть же еще пенсионеры. Но эта старушка не такая как все. И дело даже не в том, что до ближайщего места откуда могут ходить международные автобусы, не менее четверти часа на метро.
По тому как подчеркнуто аккуратно застегнута легкая куртка, а главное - по кожаным туфелькам, не новым совсем, но с совершенно не сбитой подошвой, догадываюсь что старушка из приюта. Но почему одна, без сопровождающего?
- Проводите меня до остановки, там ходят автобусы. Мне нужно к сыну.
Все понятно. Старушка убежала из приюта. Где-то мечутся сейчас работники социальных служб, на служебных машинах, поставив в известность полицию, скорую и наверное даже пожарную бригаду. Или... нет? Германия очень изменилась за последние пять лет.
- Как вы попали на эту улицу, где вы живете?
Collapse )

.

Красный крест отказался помогать Доктору Лизе - " у нас разные взгляды"

Девочка Маша. Проходя блокпосты, спокойно говорила мне - "Доктор Лиза, сейчас нас постреляют." Нас не "постреляли", хотя допрашивали. Но в Москве все дети, увидев людей в униформе МЧС кричали и плакали. Дайте мне возможность передавать вам их самой. Дети Донбасса боятся любой формы. Поймите меня правильно.

лиза


Елизавете Петровне всего лишь нужна была охранительная бумага от Красного креста, ей в ней отказали - "мы не поддерживаем политику вашего Президента".
Стыд и позор.
Жалкие, убогие, напыщенные людишки. Президенты- режимы приходят и уходят, смерть, кровь и беда во все века остаются, а с ними, слава богу - милосердие и любовь.
Так не вам судить Чулпан. Не вам судить Доктора Лизу.
У них своя война. Где Путин, режим и прочее - временная погода, не более. Но и не менее, к сожалению.
Доктор Лиза сейчас на самой передовой вечной войны. Войны добра со злом. Не можете быть плечом к плечу - возите патроны, кормите раненных. Не хотите - ваш выбор. Но не ставьте палки в колеса, не верещите, хотя бы.
У каждого своя правда. У кого-то политическая, а у кого-то - вечная.
Каждый выбирает для себя.

И не так даже страшно ошибиться, как...
"...а вы проживете на свете, как сытые черви живут. Ни сказок про вас не расскажут, ни песен о вас не споют".