Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Алькор - это всадник.

Стоял сегодня на балконе, смотрел на ночное небо и вдруг вспомнил, как очень давно, стоял на автобусной остановке с мамой, возле водонапорной башни и так же пахло осенней свежестью вокруг и небо было черным, а на нем светился ковш Большой медведицы. Точно так же, как сейчас. Вот он, на месте.
Я вспомнил как его пальцем нарисовала на небе мама и я увидел его первый раз и уже навсегда.
- А ты видишь над второй звездой, на ручке ковша, еще одну маленькую звездочку? - спросила мама.
- Конечно вижу.
Я действительно видел ее, звезду по имени Алькор что переводится с арабского как "Всадник", видел ярко и ясно, как можно было ее не заметить?
Мама прижала мою голову к своему бедру, теплая как печка, большая, сама почти как водонапорная башня.
- Значит тебя взяли бы в лучники.
С тех пор прошла целая бездна лет. Я рос и знал, что всегда есть на свете созвездие Большой медведицы и мама и водонапорная башня возле остановки. Помнил я и про звезду Алькор и осень всегда наступала именно в сентябре и небо чернело аккуратно, каждый вечер.
Я потихоньку рос и однажды перерос маму и даже башня казалась мне уже не такой уж высокой. А после и вовсе случилось печальное чудо - мама исчезла и что было еще невероятней - я, погрустив, почти не заметил этого. Так же темнело по вечерам, так же вовремя наступила осень.
Став взрослым и так и не став лучником, я уже не вижу звезду Алькор. Cколько не вглядываюсь в ночное небо, звездный ковш все тот же, как в детстве, а звездочки-всадника над ним больше нет. Но это не страшно, я ведь знаю что она там обязательно есть. Прямо над ручкой ковша Большой медведицы. Которую первой нарисовала мне мама. Которую я теперь тоже, просто не вижу.

Невольник чести

Оригинал взят у diak_kuraev в Невольник чести
Сегодня бердянский протоиерей Олег Николаев запрещен своим епископом в служении.
Основание: он нанес пощечину Александру Македонскому. По версии о. Олега - за оскорбление им жены о. Олега.

(о действующих лицах конфликта http://diak-kuraev.livejournal.com/422826.html)

Поступок, понятный и доступный мужчинам, но все же запрещенный для клириков.

9 правило Двукратного собора:
Апостольское и Божественное правило подвергает извержению священников, дерзающих бить верных согрешивших или неверных, нанесших обиду (Ап. пр. 27). Ухищряющиеся угодить своему гневу и извращающие Апостольские установления разумеют сие только о бьющих своеручно, хотя оное правило ничего такого не означает и правый смысл так разуметь не допускает. Ибо поистине было бы нерассудительно и весьма погрешительно, если бы нанесший своеручным биением три или четыре удара подвергаем был извержению, а между тем, по данной свободе бить посредством повеления, простерший истязание до жестокости и до смерти оставался бы ненаказанным. Итак, поскольку оным правилом определяется наказание за биение вообще, то и мы согласно определяем. Так как подобает священнику Божию вразумлять неблагонравного наставлениями и увещаниями, иногда же и церковными епитимиями, а не устремляться на тела человеческие с бичами и ударами. Если же некие будут совершенно непокорны и вразумлению чрез епитимий не послушны: таковых никто не возбраняет вразумлять преданием суду местных гражданских начальников. Ибо пятым правилом Антиохийского Собора постановлено производящих в Церкви возмущение и крамолы обращать к порядку внешнею властью.

(толкование: Правило запрещает священнослужителям бить кого-либо не только собственноручно, но и приказывать бить кого-либо другим. Однако для восстановления порядка, оно дозволяет обращение к гражданской власти, чтобы “производящих в церкви возмущение и крамолу обращати к порядку”).

9 Правило Двукратного собора имеет прямое отношение к современным дискуссиям: священника(ов), благословившего (их) и науськавшего(их) "православных активистов" на их рукосуйные акции, по этому правилу надо извергать из сана.
Казачьим духовникам, кстати, тоже стоит это помнить.


.......

Монастырский квас или Кореец в Китай-городе.

Я сейчас живу в Китай-городе, у друзей.
Один из друзей по имени Виталик, показал мне знаменитую Ивановскую, именно ту на которой надо орать, а так же Морозовский парк, где растут оранжевые маргаритки.
Мы с ним второй день ходим на тренировки, в соседний парк. Брусья есть, турник тоже, собственно все что нужно.
А главное, Виталий отвел меня сегодня в монастырскую трапезную при женском монастыре и взяли мы с ним там кваску изготовленному нежными, непорочными ладошками монашек.
После тренировки, сели на скамеечке, достали холодные бутыли.
Монастырский квас оказался заваренным с медом, ягодами и крепче пива.
Уже второй час прошел, а он все продолжает свое странное действие, заставляя плавно гудеть душу и лениво жмурится на ярком московском солнышке...

Люблю этот город.
А Марта сегодня улетела в Израиль. 
Вот нафига, спрашивается?

Как Крылов во дворце обедал.

19.47 КБ

“- Что царские повара! — рассказывал Крылов А. М. Тургеневу. — С обедов этих никогда сытым не возвращался. А я прежде так думал — закормят во дворце. Первый раз поехал и соображаю: какой уже тут ужин — и прислугу отпустил. А вышло что? Убранство, сервировка — одна красота. Сели, — суп подают: на донышке зелень какая-то, морковки фестонами вырезаны, да все так на мели и стоит, потому что супу-то самого только лужица. Ей богу, пять ложек всего набралось. Сомнение взяло: быть может, нашего брата писателя лакеи обносят? Смотрю — нет, у всех такое же мелководье. А пирожки? — не больше грецкого ореха. Захватил я два, а камер-лакей уж удирать норовит. Попридержал я его за пуговицу и еще парочку снял. Тут вырвался он и двух рядом со мною обнес. Верно, отставать лакеям возбраняется.

Рыба хорошая — форели; ведь гатчинские, свои, а такую мелюзгу подают, — куда меньше порционного! Да что тут удивительного, когда все, что покрупней, торговцам спускают. Я сам у Каменного моста покупал.

За рыбою пошли французские финтифлюшки. Как бы горшочек опрокинутый, студнем облицованный, а внутри и зелень, и дичи кусочки, и трюфелей обрезочки — всякие остаточки. На вкус недурно. Хочу второй горшочек взять, а блюдо-то уже далеко. Что же это, думаю, такое?

Здесь только пробовать дают?!

Добрались до индейки. Не плошай, Иван Андреевич, здесь мы отыграемся. Подносят. Хотите верьте или нет — только ножки и крылушки, на маленькие кусочки обкромленные, рядышком лежат, а самая то птица под ними припрятана и не резанная пребывает. Хороши молодчики! Взял я ножку, обглодал и положил на тарелку. Смотрю кругом. У всех по косточке на тарелке. Пустыня пустыней… И стало мне грустно-грустно, чуть слеза не прошибла. А тут вижу, царица-матушка печаль мою подметила и что-то главному лакею говорит и на меня указывает… И что же? Второй раз мне индейку поднесли. Низкий поклон я царице отвесил — ведь жалованная. Хочу брать, а птица так не разрезанная и лежит. Нет, брат, шалишь — меня не проведешь: вот так нарежь и сюда принеси, говорю камер-лакею. Так вот фунтик питательного и заполучил. А все кругом смотрят — завидуют. А индейка-то совсем захудалая, благородной дородности никакой, жарили спозаранку и к обеду, изверги, подогрели!

А сладкое! Стыдно сказать… Пол-апельсина! Нутро природное вынуто, а взамен желе с вареньем набито. Со злости с кожей я его и съел. Плохо царей наших кормят, — надувательство кругом. А вина льют без конца. Только что выпьешь, — смотришь, опять рюмка стоит полная. А почему? Потому что придворная челядь потом их распивает.

Вернулся я домой голодный-преголодный… Как быть? Прислугу отпустил, ничего не припасено… Пришлось в ресторацию поехать. А теперь, когда там обедать приходится, — ждет меня дома всегда ужин. Приедешь, выпьешь рюмочку водки, как будто вовсе и не обедал…»

Вот читаешь иногда такие вещи и рассмеявшись аж прослезишься! Ясно понимаешь что с этим человеком наверняка бы дружил. Скажи мне как ты ешь, а я скажу кто ты.)
Наш человек, Крылов Иван Андреевич!

Полосатая победила!

Полосатая... Ну пусть будет полосатая. Хотя если честно, мне последняя, однотонная, как-то ближе казалась к нужному.

Так как я совершенно не обращаю внимания на то, во что одет человек (вот вообще) то соответственно меня самого всегда одевали женщины. Со вкусом и увы, без него. И каждая конечно знала лучше предыдущей, что мне хорошо, а что нет, ведь каждая прежняя была мерзской особой без вкуса и стиля, дочерью мясника.
Когда я был в составе мотоклуба там было просто - я знал что одеть и каждый аксессуар что-то означал и говорил другим, таким же как я.
Собственно, такой стиль мне и нравился.
Теперь же, в одежде простой, я не разбираюсь нифига.

Помню вроде что мне нельзя носить одежду блеклых тонов, а вот что еще - хрен его знает. Или помнит.
Крупную клетку мне нельзя носить или мелкую? Полоску? Горошек? Кружева?
Пофиг. Мне все можно.)))

Дни идут. Последние два дня, на все забил, лежал на диване и смотрел в потолок.
Не хотелось ни двигаться, ни даже дышать. В полной неподвижности что-то есть, оказывается.
В монастырь уйти, что ли? Ну там, потусоваться сперва, посмотреть как да что.
Вам расскажу.
Мне даже волосы отращивать не надо. И вопрос с рубашками больше не станет.
Работай себе, с такими же как ты, молись и думай о высоком. Всю жизнь.
Нешто плохо? Мне кажется, меня туда возьмут...

А потом, в монастыре начнется раскол...

Самурай Герасим

Сплю и вижу фильм. Раскадровками.
Приснился мне Тургеневский Герасим в образе японца.
Сперва видны мускулистые руки, держащие весло, сильные гребки в пенящейся воде.
Налетает волна, утлая лодочка переворачивается, Герасима вытаскивают русские крепостные люди и он попадает усадьбу, ни слова не может сказать по русски и его записывают в глухонемые.
Куда его деть?
Герасима записывают в дворники, он потихоньку адаптируется, на досуге собирает из бумаги фигурки-оригами.
Однажды собирает маленькую, белую, бумажную собачку.
Ночь, в усадьбу прорываются преступные элементы, налетают на Герасима и он, как истинный самурай, как описал Тургенев "стукнул их лбами друг о друга да так, что потом хоть в околоток не води."
Барыня влюбляется в него, однако сама бежит от этого влечения и оно воплощается в том, что ей кругом начинает мерещиться его белая собачка.
Кадр - Герасим возиться во дворе, барыня стоит у окна. Кричит - "Убери свою собаку! Она не дает мне спать." - Герасим разводит руками, дескать - "Какая собака? Или я чего не понял?"
Барыня захлапывает окно, в промелькнувшем отсвете стекла, видно отражение пробегаюшей собачки-призрака.
Барыня доведенная нашествием белых собачек, требует от Герасима уничтожить его бумажные игрушки, вобщем единственное чем он дорожит.
Герасим не может отказать, все таки спасли жизнь, сжигает свои бумажные фигурки.
Собирает пепел от белой собачки в горсть и пускает по воде.
Виден серый, легкий пепел плывущий по реке.
Герасим не выдерживает, садиться в лодку и уплывает ему в след.
Снова могучие гребки, лодка скрывается за поворотом реки.
Барыня, окончательно спятив, до конца жизни ищет у себя в усадьбе белую собачку.

К чему такой бред сниться, а?